09.06.2022

«Офтальмологию я выбрал еще в школе, я всегда знал, что хочу быть врачом…»

Касанаве Маккиавелло Даниэль Альберто Врач-офтальмолог, офтальмохирург, окулопластический хирург

Деятельность доктора Касанаве сочетает в себе широкий кругмедицинских исследований и практических направлений работы: диагностика и терапевтическое лечение глаукомы, миопии, астигматизма, дальнозоркости, косоглазия; реконструктивная хирургия передней камеры глаза (травмы глаза); окулопластика (пластика век, птоз, лагофтальм, косоглазия, новообразования век, хирургия нистагма, хирургическое устранение экзофтальма, выворот, заворот века); малая глазная хирургия (халазион, ячмень, птеригиум, папилломы, атеромы, ксантелазмы, кисты век и конъюнктивы); хирургия катаракты.

Доктор Касанаве закончил Московскую Медицинскую Академию им. Сеченова (Первый МГМУ имени И.М. Сеченова Минздрава России — Сеченовский Университет), специализация «Лечебное дело» (2008 год). Проходил ординатуру по направлению «Офтальмология», НИИ ГБ им. Гельмгольца (2010 год). Закончил аспирантуру по специальности «Реконструктивная Хирургия глаза и глазного протезирования» 2014г. Отделение Травматологии, реконструктивной, пластической хирургии и глазного протезирования МНИИ ГБ им. Гельмгольца.

Добрый день! Расскажите пожалуйста, как давно Вы интересуетесь наукой? В каких научных исследованиях принимали участие?

Интересуюсь наукой давно, с детства мне было интересно «Как это работает?», «Что будет если сделаем иначе?», «Что будет если поменяем что-то?», соответственно интерес к открытиям, к новым хирургическим техникам он всегда был и есть, всегда хочется изучать что-то новое. В институте Гельмгольца я принимал участие в работе по лечению роговичных патологий с помощью стволовых клеток, а также тема, которая потом стала темой моей диссертации: использование Иридо-Хрусталиковой Диафрагмы при посттравматической аниридии и афакии, мы создали новую модель Иридо-Хрусталиковой Диафрагмы с искусственным зрачком. Это единственная в мире интроокулярная Иридо-Хрусталиковая линза, которая имеет искусственный зрачок, что позволяет восстанавливать внутриглазной отток в переднюю камеру, через искусственный зрачок и снижать вероятность случаев вторичной глаукомы после имплантации иридо блок для устранения анатомического и физиологического дефекта при такой травмы глаза.

Кто способствовал развитию Вашего интереса к научным исследованиям?

С детства я любил заниматься химическими экспериментами и научными играми. В институте, в Московской Медицинской Академии им. Сеченова (Первый МГМУ имени И.М. Сеченова Минздрава России — Сеченовский Университет) на кафедре офтальмологии у нас был преподаватель – Груша Ярослав Олегович, он очень интересный врач, который тоже занимается реконструктивной хирургией и патологией век, когда я проходил курс офтальмологии и были лекции на тему о заболевании век у меня самого воспалилось веко и он меня лечил и посмотрев на его работы я понял, что это мне очень интересно. В последствии, когда я уже поступил в институт НИИ ГБ им. Гельмгольца у нас был профессор — Роза Александровна Гундорова, для меня это был великий человек «Пушкин в офтальмологии», меня всегда удивляло, как она в весьма почтенном возрасте, так увлеченно и активно занималась наукой, делилась своими взглядами, на то как и что можно делать, это очень мотивировало меня к занятиям наукой в области офтальмологии. Быков Виктор Павлович, человек — создатель, он все время думал о том, как делать новое, об инновационных технологиях в хирургии, к сожалению, сегодня его тоже уже нет в живых. И естественно Ченцова Екатерина Валерьяновна мы дальше работали, в том числе по моей теме диссертации, она была тем человеком, который мотивировал меня задавать себе вопросы и находить их решения.

Как Вы выбирали специализацию? Легко ли было понять, что «Ваше», а что – нет?

Офтальмологию я выбрал еще в школе, я всегда знал, что хочу быть врачом, правда какое-то время я думал между биологией и медициной, сомнения во мне были, потому что тогда я считал, что биология – это больше научная деятельность, а медицина – это больше работа с людьми. Я выбрал заниматься медициной. Мой отец занимался медицинским оборудованием для офтальмологии, у него были оптики, он инженер и с раннего возраста я помню кассеты с записью операций, в которых использовалось разное оборудование. Мне нравилась офтальмология и чувствовал, что это именно то дело, которым я хочу заниматься. На четвертом курсе я стал интересоваться полостной и сосудистой хирургией, я начал ходить в хирургическое отделение, но там я разочаровался, потому что полосная хирургия мне показалось грубой и снова начал думать об офтальмологии, как о ювелирной работе и как работе с эффективностью, так как есть четкий критерий «человек видит» или «человек не видит», так же при лечении патологий века и придаточного аппарата есть четкие изменения. Поэтому уже на пятом курсе, когда мы проходили курс офтальмологии я окончательно решил, что это то, чем хочу заниматься, проснулись воспоминания моего детства и все это было для меня каким-то образом знакомо. Для меня было легко понять, то, что это мое призвание. Окулопластическая хирургия — это именно та полостная хирургия, которую я хотел, но в сфере офтальмологии, где это делается в микроразмерах, это все-таки микрохирургия и это стало моей специализацией.

У Вас есть хобби? Легко ли Вы отвлекаетесь от научных задач или обдумываете их и вне работы?

У меня есть разные хобби. Я люблю спорт, занимаюсь им всю жизнь. Играл в бейсбол на хорошем уровне, дошел до сборной команды Перу, где я играл несколько лет участвовал в Панамериканских играх, в Южноамериканских играх, был чемпионом Перу, был лучшим игроком, несколько раз. Это была моя жизнь, которая потом превратилась в хобби, потому что, когда я переехал в Россию я продолжил играть в бейсбол, играл в «Спартаке», долгие годы, со «Спартаком» мне удалось участвовать в европейских чемпионатах, потом играл к команде «Торнадо». И еще недавно я все еще продолжал играть в любительской лиге. Еще одним моим хобби является игра в сквош, это захватывающее действие, великолепный спорт, после игрового процесса ты анализируешь куда надо было бить, почему результат игры именно такой. Я до сих пор люблю сквош и этот вид активности необходим для меня. У меня есть одно хобби, связанное с породой, вест-хайленд-уайт-терьер, вообще собак я люблю, участвовал в основании питомника собак этой породы, наши питомцы выступали на Чемпионатах мира и Европы. И конечно же, ещё одно мне интересное занятие это помощь людям, я участвую в благотворительных миссиях выполняя бесплатных офтальмологические операции нуждающимся. Я считаю, что жизнь — это большое хобби и все что мы делаем, мы должны делать с удовольствием, с радостью. Я живу наслаждаюсь процессом самой жизни, получая удовольствие от всего чем занимаюсь. Отвлекаюсь ли я от научных задач? Да я могу с радостью заниматься другими делами, так как у всего есть свое время и свой момент: если нужно играть в сквош, то я делаю это с удовольствием, а потом более обновленным возвращаюсь к работе и даже появляются новые идеи.

Какие научные проекты вы считаете наиболее перспективными в современных условиях?

В плане офтальмологии несмотря на то, что я сам мало занимаюсь сетчаткой, работы по восстановлению правильной работоспособности сетчатки они очень интересные, сейчас разрабатываются изделия на грани биомедицины, которые имплантируются и смогут передавать определенную информацию мозгу, чтобы создавались цветоощущения или контуры предметов. Это огромное достижение. Для слепого или слабовидящего человека разница между темнотой и светом это огромное изменение в качестве жизни. Изучение зрительного нерва и сетчатки очень перспективны и в современных условиях технологии идут вперед, мы стараемся использовать их что бы создавать инновационные методы лечения и диагностики. Также, сейчас идут активные работы по минимизации инвазивности глазной хирургии, что позволит нам уменьшить восстановительный процесс и значительно устранит вероятности вторичных осложнений после них.

Над чем Вы работаете сейчас?

Я сейчас упорно работаю в реконструктивной хирургии глаза, но делаю акценты на двух темах, которые меня очень интересуют: хирургия нистакма (нистакм, это такое заболевание, которое, к сожалению, не имеет до сих пор никакого лечения), а также, хирургия при экзофтальма, особенно при Эндокринная офтальмопатии. Есть пять техник на сегодняшний день, три из которых входят в мою практику. Важный вопрос, какие конкретно техники подходят тем или иным пациентам. Я много читаю, смотрю работы других коллег для того, чтобы понять каким образом достигнуть более эффективного результата.

Что бы Вы могли посоветовать молодым ученым, которые только начинают пробовать свои силы в научном поиске?

Я бы посоветовал молодым ученым не сдаваться никогда! Не зацикливаться на цели, потому что, если концентрироваться на получении какого-то конкретного результата можно упустить столько других моментов с важной информации для решения не только этого, но и других вопросов. Важно быть открытым всему новому, внимательно наблюдать за всем, не упускать интересные детали, которые помогут потом решать и другие задачи!

Мы от всей души благодарим доктора Даниэля за интересное интервью и надеемся на плодотворное сотрудничество с Российским союзом молодых ученых в будущем!